Василий Дмитриевич Поленов - Стиль и техника

Художники
579

НОВАЯ КРАСОЧНОСТЬ

В начале своего пути Поленов довольно много интенсивно экспериментировал; в зрелых своих произведениях явился создателем нового жанра, но главная его заслуга в том, что он научил художников по-новому обращаться с красками.

Поленов поздно нашёл себя. Несмотря на получение по окончании Академии художеств Большой золотой медали, за границу он поехал, раздираемый разнообразными - и часто противоречивыми - художественными устремлениями. Было ему в ту пору уже 27 лет. Этим он отличался от своего товарища И. Репина, сформировавшего собственную художественную концепцию очень рано.

Василий Поленов. Стрекоза («Лето красное пропела…»). 1875-1876Василий Поленов. Дорога у деревни. 1877Василий Поленов. Сказитель былин Никита Богданов. 1876

Академизм никогда не вызывал у него отвращения, хотя известны его характерные критические высказывания, относящиеся к поре учения в Академии. Друг семьи Поленовых, Ф. Чижов (хорошо, кстати, знавший А. Иванова и своими рассказами о нём вызвавший у юноши живой интерес к этому живописцу), записал в середине 1860-х годов: «Вчера в разговоре с ним я видел, что он сильно имеет расположение к натуральной школе. Он нападает на то, что их во что бы то ни стало заставляют быть в Академии историческими художниками». Странно - вместе с тем Поленов вышел из Академии с твёрдым убеждением в том, что он предназначен для исторической живописи. Явное противоречие. На самом деле этих противоречий много. Сам Поленов отмечал около этого времени: «Искусство желает получить волю и освобождение от схоластики и академической рутины», - но тут же существенно «снижал» собственный манифест, заявляя: «Художники с малым талантом или без оного не идут теперь дальше фотографии и разнообразят только способы выполнения внешнего», - а это уже очевидный камень в огород «натуральной» школы, к которой он якобы имел «расположение». Всё это говорит о неустоявшихся позициях молодого живописца.

Историческая живопись

Василий Поленов. Гугенот. 1870Василий Поленов. Арест гугенотки. 1875Василий Поленов. Право господина. 1874

По окончании Академии художеств Поленов видел себя историческим живописцем и поначалу много работал в этом направлении. В Париже он написал две известные картины - «Право господина», 1874 и «Арест гугенотки», 1875. Первую из них, темой для которой стало пресловутое «право первой ночи», художник даже выставил в парижском Салоне; она была одобрена И. Крамским и П. Чистяковым. Вторую работу он создал по заказу цесаревича Александра (будущего императора Александра III) - темой для неё послужила судьба второй жены лидера гугенотов адмирала де Колиньи, графини д'Этремон. В этих произведениях Поленова явно ощущается влияние французской салонной живописи и П. Делароша, внешне правдоподобные исторические полотна которого отличались сентиментальными трактовками. Уже увлёкшись пейзажем во время своей поездки в Нормандию, Поленов - словно по инерции - продолжал работу над новыми историческими картинами. Среди них: «Восстание Нидерландов», «Александрийская школа неоплатоников» и др. Ни одна из них не была завершена.

Архитектура

Илья Репин называл Поленова прирождённым архитектором, вспоминая о том, как тот ещё в Академии «по-родственному» сочинял некоторым студентам архитектурного отделения программы, за которые они получали медали. Особенно ярко наклонности художника проявились при создании «кремлёвских» этюдов к неосуществлённой картине «Пострижение негодной царевны» - таких, как «Успенский собор. Южные врата», 1877 и «Теремной дворец. Наружный вид», 1877. Наверное, тут не прошла даром дружба Поленова с С. Мамонтовым и его единомышленниками, мечтавшими о возрождении древнерусского зодчества. Позднее, в Абрамцево, Поленов получил возможность реализовать свои стилизаторские таланты уже в архитектурной практике, когда рука об руку с В. Васнецовым занимался строительством и оформлением церкви Спаса Нерукотворного. Собственная усадьба «Борок» тоже была выстроена по проектам художника. Удивительно, но в проекте Большого дома он предвосхитил некоторые идеи функциональной архитектуры, приближающейся к конструктивизму.

Василий Поленов. Успенский собор. Южные врата. 1877Василий Поленов. Эрехтейон. Портик кариатид. 1882Василий Поленов. Теремной дворец. Наружный вид. 1877Василий Поленов. Аббатство в Редоне. 1873-1876Василий Поленов. Фасад храма Гроба Господня. 1882

С академизмом и Академией, вообще, не всё так просто. Протест против академических принципов психологически объясним - в молодости все рвутся открывать неизведанные пути, все относятся к предшественникам как к закостенелым рутинёрам, но по трезвом размышлении оказывается, что хорошая строгая школа необходима любому мастеру - в противном случае все его новаторские дерзания, не обеспеченные знаниями и навыками, повиснут в воздухе. Тот же Поленов позже говорил: «Я очень люблю нашу Академию и несказанно ей благодарен за своё свободное развитие». И не только Поленов. Репин, признанный глава изобразительного реализма, в 1877 году поклонился Академии, сказав: «Теперь на свободе рассуждая беспристрастно, я не вижу в Академии врага, которого где-то в ней откопали, она у нас так свободна!» Вот так-то.

Дело не в Академии, а в необходимо наступающем (или в худшем варианте - не наступающем) для каждого художника моменте ясности, моменте истины, когда он с последней ответственностью осознаёт собственное призвание. С Поленовым такое случилось примерно в финале его пенсионерской командировке за границу. Снова цитируем самого живописца: «Пользу командировка мне принесла во многих отношениях, главное, в том, что всё, что до сих пор я делал, не то, всё это надо бросить и начать снова-здорово. Тут я попробовал и перепробовал все роды живописи: историческую, жанр, пейзаж, марину, портрет головы, образы животных, натюрморт и т.д., и пришёл к заключению, что мой талант всего ближе к пейзажному, бытовому жанру, которым я и займусь».

Василий Поленов. Старые ворота. Вель. Нормандия. 1874Василий Поленов. Итальянский пейзаж. 1874Василий Поленов. Букет цветов. 1880Василий Поленов. Венецианский дож. 1874Василий Поленов. Белая лошадка. Нормандия. 1874

Вдохновители

Начать «снова-здорово» у Поленова получилось блестяще. Вот тут-то пригодились все его увлечения (называемые обычно влияниями), которые до этого плохо «приспосабливались» к чему-либо. Прежде всего, в этом ряду нужно назвать Паоло Веронезе (1523-1588), чьим тонким чувством красок, умением сочетать тона, свободной композиции и лёгкостью кисти Поленов неизменно восхищался, называя великого итальянца непревзойдённым «объективным реалистом». Ещё одна значимая для художника фигура - Мариано Фортуни (1838-1874), чья виртуозная техника, по словам Поленова, «является в таком богатстве, что перестаёт быть манерой, а делается творчеством». Многому он научился у барбизонцев, сделавших пейзаж основным жанром своего творчества. Наконец, не прошёл Поленов мимо технических новшеств, предложенных импрессионистами, хотя к их манифестам отнёсся довольно прохладно. Из русских художников, благотворно повлиявших на него, отметим А. Иванова и А. Саврасова, чей пейзажный класс он принял позже в Училище живописи, ваяния и зодчества.

Паоло Веронезе 1523-1588. Автопортрет.Паоло Веронезе. Вилла БарбароМариано Фортуни-и-Карбо. Автопортрет. 1858Мариано Фортуни. Испанская свадьба. 1870Барбизонец Нарциссо Виргилио Диас де ла Пенья. Старая мельница около БарбизонаБарбизонец Жан-Франсуа Милле. Стога. Осень. 1874Барбизонец Констан Тройон. Отправление на рынок. 1859

В Россию Поленов вернулся убеждённым пленэристом. Первые выставленные им работы удивили зрителей невиданными в тогдашней русской живописи чистыми красками, цветными тенями, свободным мазком. Заговорили о «европейском духе», доставленном художником из-за границы в родные палестины. Но если он, этот «дух», и был, то очень скоро оказался существенно скорректированным национальным контекстом, превратившись в совершенно самобытное явление. Знаменитые пейзажи Поленова язык не повернётся назвать «несамостоятельными».

Пейзажи

Поленов - прирождённый пейзажист, его заслуги в развитии этого жанра трудно переоценить. Он менял жанр и сам менялся - поэтому пейзажную живопись художника принято делить на два этапа: до и после середины 1880-х годов. Поленов впервые по-настоящему увлёкся пейзажем во Франции - это случилось во время его (совместной с Репиным) поездки в Нормандию. В пейзажных работах той поры в полной мере проявились основные его живописные принципы - пленэрная свежесть цвета, естественный мотив, выверенная композиция и чёткий рисунок - в качестве примера можно обратить внимание на пейзаж Поленова «Рыбацкая лодка. Этрета. Нормандия», 1874. Впоследствии некоторая заданность исполнения исчезла, Поленов отказался от стандартного противопоставления двух планов, да и пленэрным требованиям следовал не столь строго, пытаясь создавать чисто поэтические произведения, полные непосредственной влюблённости в природу, - яркой иллюстрацией такого подхода является популярный шедевр художника «Осень в Абрамцево», 1890.

Василий Поленов. Русская деревня. 1889Василий Поленов. Осень в Абрамцево. 1890Василий Поленов. Рыбацкая лодка. Этрета. Нормандия. 1874Василий Поленов. Деревня Тургенево. Этюд для картины «Задворки». 1885

Между тем, и пейзажная живопись у Поленова менялась на протяжении его жизни - он постепенно отказывался от академических канонов, долгое время довлевших над его творчеством. Однако до определённых пределов: он шёл к новейшей декоративности, пытался «ухватить» яркие образы, но при этом настаивал на необходимости кропотливой черновой работы, не терпел эскизности и мимолётности, а именно к ним склонялась новейшая живопись - та самая «отрадная» живопись, родоначальником которой Поленова называют и апофеоз которой мы находим в творчестве В. Серова и К. Коровина. Этот момент стал пунктом расхождения Поленова с его любимым учеником Коровиным, чью концептуальную «эскизность» конца 1880-х годов учитель воспринял как элементарную небрежность.

Сказанное касается и этюдов, привезённых Поленовым из своей первой поездки на Восток, которую он предпринял, чтобы собрать материал для задуманного им евангельского цикла. Эти этюды имели оглушительный успех, особенно ими восхищались молодые живописцы. И. Остроухов вообще утверждал, что в них Поленов «открыл русскому художнику тайну новой красочной силы и пробуждал в нём смелость такого обращения с краской, о котором он раньше и не помышлял».

Восток

Появление знаменитого поленовского «восточного цикла» этюдов связано с задуманной художником картиной «Христос и грешница», из которой впоследствии «вырос» грандиозный евангельский цикл. В 1881 году умерла В.Д. Хрущова, сестра-близнец Поленова, горячо им любимая, один из самых близких ему людей. Уже на смертном одре она взяла с брата обещание, что он начнёт, наконец, трудиться «серьёзно» - имелась ввиду работа над полотном «Христос и грешница», разговоры о котором давно велись. Пейзажное творчество Поленова в его семье не признавалось «серьёзным» делом, в этом смысле родные художника были консерваторами. Ему требовался «материал», и поздней осенью 1881 года он - в компании с известным искусствоведом А. Праховым и князем С. Лазоревым - отправился в путешествие. Путь его лежал через Турцию, Египет, Сирию, Палестину и Грецию, поездка продлилась до весны 1882 года.

Василий Поленов. Константинополь. Золотой рог. 1882Василий Поленов. Олива в Гефсиманском саду. 1882Василий Поленов. Харам-эш-Шериф. 1882Василий Поленов. Мертвое море. 1882Василий Поленов. Храм Изиды на острове Филе. 1882

Бьющие в глаза краски Востока, его немыслимые типажи, яркие контрасты восхитили и поразили художника - он работал без устали. Так родился «восточный цикл» этюдов - он был показан на передвижной выставке 1885 года и тут же приобретён П. Третьяковым. Вокруг громко заговорили о новом слове в живописи, сказанном Поленовым. «Впечатление было велико, - вспоминал И. Остроухов. - Это было нечто, полное искреннего увлечения красочною красотою и в то же время разрешавшее красочные задачи совершенно новым для русского художника и необычным путём».

Евангельский цикл

Для русских художников второй половины XIX века характерен интерес к евангельской истории: назовём хотя бы Крамского, Перова, Ге. Большинство из них стремилось проявить человеческую природу Христа, очистив образ от «шелухи» мистики и чудес. Такое - обозначим его как этическое - отношение к Священному Писанию соответствовало духу времени. Многолетний труд Поленова по воссозданию евангельской истории лежал вполне в русле этой традиции. Многое объясняет обмолвка самого художника: «Мне хочется доискаться исторической правды». Мечтая о воспитательном воздействии своего цикла, он составлял свод евангельских текстов с собственными примечаниями, которые комментировали бы живописные произведения, - всё это сильно отдаёт толстовством, привлекавшим Поленова. Современников этот опыт реконструкции поразил своими масштабами и чисто живописными достоинствами - публичный показ работ в 1909 году (Петербург, 58 картин и Москва, 64 картины) вызвал огромный интерес.

Василий Поленов. Привели детей. 1890-1900Василий Поленов. Христос, Иаков и Иоанн. 1900-еВасилий Поленов. Возвратился в Галилею в силе духа. 1900-еВасилий Поленов. Среди учителей. 1896Василий Поленов. На Тивериадском (Генисаретском) озере. 1888

Театр

Интерес Поленова к театру пробудился под влиянием С. Мамонтова. Театральная деятельность Мамонтова (сначала в самодеятельном абрамцевском театре, потом - в мамонтовской Частной опере) основывалась на идее создания, по его собственным словам, «нового мира истинно прекрасного». Это создание предполагало претворение действительности в некий условный поэтический мир, построенный на идеалах героизма и красоты. Сама «педагогическая» мысль была близка Поленову, и он с головой окунулся в театральную работу, оформив множество мамонтовских спектаклей. Особенно удавались ему декорации к постановкам, сказочно преображающим реальность. Так, его оформление пьесы-сказки С. Мамонтова «Алая роза» В. Васнецов назвал «гениальным». Принципы театральной работы мастера прекрасно иллюстрирует эскиз декорации для 1-го действия поставленной в Частной опере оперы К. Глюка «Орфей и Эвридика» «Кладбище среди кипарисов», 1897 - с её стилизацией природы по модернистским канонам, вскоре превратившимся чуть ли не в правило в театральном искусстве. Не менее интересен эскиз декорации «Алтарь и стены в готическом стиле», 1899 для оперы П. Чайковского «Орлеанская дева». Логическим развитием такого отношения Поленова к театру стала его деятельность по организации народных театров, пик которой приходится на 1910-е годы.

Василий Поленов. Зал в волшебном замке. Эскиз декорации к спектаклю «Алая роза»Василий Поленов. Лестница к замку. Эскиз декорации к спектаклю «Алая роза»Василий Поленов. Кладбище среди кипарисов. Эскиз к опере К. Глюка «Орфей и Эвридика». 1897Василий Поленов. Эскиз декорации «Алтарь и стены в готическом стиле» для оперы П. Чайковского «Орлеанская дева». 1899

Если мы называем Поленова в какой-то мере предтечей модернизма в России, то следует добавить, что в этом качестве он проявил себя, в большей степени, в «прикладных» для его творчества областях - в театре и архитектуре. И это его воздействие длилось очень долго. Его ученик М. Нестеров так писал о своём учителе: «Волшебное обаяние красок Поленова имело решающее значение для творческого самоопределения многих художников младшего поколения».

Поленов уникален. Он своим творчеством ломает законы развития искусства, которые предполагают безоговорочное отрицание «детьми» «отцов». Такое отрицание часто становится идеологической основой новых художественных направлений. Так, передвижники утверждали свою живопись в борьбе с приверженцами академизма, а крупнейшие художники перелома веков находили новые решения, жёстко критикуя «социальную» и «бесцветную» живопись передвижников. Поленов в этом смысле всепримиряющ. Не отказываясь от академических принципов построения композиции, он без малого сорок лет своей жизни отдал делу передвижников, одновременно выступив воспитателем новой генерации мастеров, совершивших модернистский переворот в русском изобразительном искусстве в конце XIX века. Он вообще многое в себе сумел соединить - часто несоединимое. «Его библейские сцены - как мог он совместить в своей душе, - удивлялся Ф. Шаляпин, - это строгое и красочное величие с тишиной простого русского озера с карасями? Не потому ли и над его озёрами веет дух Божества?»